Loading

Портал суфизм.ру | Что такое суфизм? | Суфийский орден Ниматуллахи | Правила поведения на форуме | В помощь начинающим
Четвертый путь | Карта сайтов | Журнал "Суфий" | Контакты | Архив электронного журнала | Архив форума

Автор Тема: Тадж-Махал  (Прочитано 3919 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

iv2259

  • не жил- не был у бабушки
  • Ариф
  • ******
  • Сообщений: 2879
  • Reputation Power: 42
  • iv2259 might someday be someone...iv2259 might someday be someone...iv2259 might someday be someone...iv2259 might someday be someone...
  • серый дракончик
    • Просмотр профиля
Re: Тадж-Махал
« Ответ #2 : 04 ёоЫм 2011, 12:43:05 »
http://www.youtube.com/watch?v=ZblinvBE1VI&feature=related                               
Ты живёшь в клетке и тебя волнует надпись на ней?!..

nisso

  • Ариф
  • ******
  • Сообщений: 2433
  • Reputation Power: 50
  • nisso is on the verge of being accepted.nisso is on the verge of being accepted.nisso is on the verge of being accepted.nisso is on the verge of being accepted.nisso is on the verge of being accepted.
    • Просмотр профиля
Тадж-Махал
« Ответ #1 : 07 јРав 2011, 20:22:28 »
     В Агре на севере Центральной Индии находится одно из чудес света, жемчужина индо-исламской архитектуры-мавзолей Тадж-Махал. Величественный, божественный, сияющий, и, несмотря на свою 74-метровую высоту, такой легкий и воздушный, что подобен сказочному сновидению, поднимается он в долине реки Ямуны. Тадж-Махал-самое прекрасное архитектурное творение Индии, а быть может, и всей Земли... Высоко в небо устремляются беломраморные купола-один большой и четыре маленьких, в целомудренных очертаниях которых можно угадать женские формы. Отражаясь в неподвижной глади искусственного канала, Тадж-Махал словно парит в воздухе, являя собой  образец внеземной красоты и совершенной гармонии. Но не только архитектурное совершенство привлекает к Тадж-Махалу миллионы людей со всего света. Не меньшее впечатление на сердца производит и история его возникновения.
     Памятник-мавзолей Тадж-Махал-это символ любви. Любви императора Великих Моголов Шаха Джахана к своей красавице жене Арджуманд Бану, более известной по ее титулу Мумтаз-Махал (Украшение дворца). Шах Джахан, будучи принцем, однажды встретил на базаре прекрасную бедную девушку, продающую бусы, и так она на него посмотрела, что не видел он больше окружавшей грязи и нищеты и твердо решил взять в жены красавицу, чтоб не разлучаться никогда. Это была любовь с первого взгляда для обоих.
     Шах Джахан был незаурядным человеком - большой дипломат, воин и любитель искусства. За 17 лет счастливого супружества жена родила своему повелителю восемь сыновей и шесть дочерей. Несмотря на то, что у шаха Джахана, как у любого восточного правителя, был большой гарем, для него не существовало других женщин. Только она была лучшим другом своего мужа и советчицей, помогая ему в вопросах управления империей и дипломатии. Редкое сочетание, найденное в ней-это комбинация красоты и ума.
     В 1629 году Мумтаз-Махал не пережила тяжелых родов четырнадцатого ребенка. Шах был на грани самоубийства. Его голова навсегда скорбно опустилась, волосы поседели. Через полгода после ее смерти он решил воздвигнуть мавзолей, по красоте достойный его любимой, а по величию-силы их чувств. Автором проекта и главным архитектором предположительно был перс Устад Иса Кхан из Шираза, который получил неограниченные полномочия и оправдал их. Мавзолей поражает совершенством и красотой своих линий и красок. Легкий, как утренняя песня, чистый, как горный родник, Тадж-Махал памятник не мертвым людям, а вечно живой Любви.
     Как же надо любить женщину…и какой должна быть эта женщина.                                            
     Единственная моя, люблю тебя не за то, кто ты, а за то, кто я, когда я с тобой.

«Я сел на одну из мраморных скамеек и стал смотреть на Тадж-Махал, стараясь ухватить и запечатлеть в памяти все детали здания, каким я его вижу, а также все, что меня окружает. Я не мог сказать, что происходило в моем уме в это время; не уверен, что вообще о чем-то думал. Но постепенно во мне возникло непонятное чувство, которое невозможно описать никакими словами.
Реальность, та повседневная реальность, в которой мы живем, казалось, куда-то исчезла, ушла, увяла, отлетела, вернее, не исчезла, а преобразилась, утратив свою действительность; каждый реальный предмет, взятый сам по себе, потерял свое привычное значение и стал совершенно иным. Вместо знакомой реальности открылась реальность другая, та реальность, которой мы не знаем, не видим, не чувствуем, но которая представляет собой единственно подлинную реальность.
Я чувствую и понимаю, что слова не в состоянии передать то, что я имею в виду. Меня поймут только те, кто сам пережил нечто подобное, те, кому знаком "вкус" такого рода переживаний.
Передо мной в дверях Тадж-Махала мерцал огонек. В изменчивом свете месяца белые купола и минареты как будто шевелились. Из сада доносился аромат жасмина, слышался резкий крик павлинов.
У меня было такое чувство, будто я нахожусь в двух мирах одновременно. Обычный мир вещей и людей совершенно изменился, о нем смешно было даже подумать – таким искусственным и нереальным казался он теперь. Все, принадлежавшее этому миру, стало далеким, чуждым и непонятным, и более всего я сам, тот человек, который всего два часа назад приехал в Агру со всевозможным багажом и поспешил сюда, чтобы увидеть Тадж-Махал при лунном свете. Все это – и вся жизнь, часть которой я составлял, – стало кукольным театром, к тому же чрезвычайно топорным и аляповатым, и ничуть не походило на что-либо реальное. Такими же гротескно-нелепыми и грубыми казались теперь все мои прежние мысли о Тадж-Махале и его тайне.
Эта тайна пребывала здесь, передо мной, но она перестала быть тайной. Покров тайны набрасывала на нее та абсурдная, несуществующая реальность, из которой я смотрел на Тадж-Махал. Я переживал изумительную радость освобождения, как если бы вышел из глубокого подземного хода на свет.
Да, это была тайна смерти! – но тайна раскрытая и зримая. И в ней не было ничего ужасного или пугающего. Наоборот, от нее исходили бесконечное сияние и радость.
Теперь, когда я пишу эти слова, мне странно вспоминать то, что было каким-то мимолетным состоянием. От обычного восприятия себя и всего прочего я мгновенно перешел в это новое состояние, находясь в саду, на кипарисовой аллее, разглядывая белый силуэт Тадж-Махала.
Помню, как у меня в уме пронесся быстрый поток мыслей, как бы существующий независимо от меня, движущийся собственным путем.
Какое-то время мои мысли сосредоточились на художественном смысле Тадж-Махала, на тех художниках, которые его построили. Я знал, что они были суфиями, чья мистическая философия, неотделимая от поэзии, стала эзотерическим учением ислама; в блестящих земных формах радости и страсти она выражает идеи вечности, нереальности, отречения. И вот образ царицы Арджуманд Бану и ее "красивейший в мире" памятник своими невыразимыми сторонами оказались связанными для меня с идеей смерти – но смерти не как уничтожения, а как новой жизни.
Я встал и направился вперед, не сводя глаз с огонька, который мерцал в дверях и над которым высилось гигантское очертание Тадж-Махала. И внезапно в моем уме совершенно независимо от меня стало складываться нечто.
Я знал, что свет горит над гробницей, где лежит тело царицы. Над гробницей и вокруг нее стоят мраморные арки, купола и минареты Тадж-Махала, которые как бы уносят ее вверх, в небо, в лунный свет – и растворяют в них.
Я почувствовал, что именно здесь таится начало разгадки. Ибо свет, мерцающий над гробницей, где лежит ее прах, этот свет, который так мал и незначителен по сравнению с мраморной формой Тадж-Махала, – это жизнь, та жизнь, которую мы знаем в себе и в других, противоположная той жизни, которой мы не знаем, которая скрыта от нас тайной смерти.
Этот свет, который так легко погасить, – есть маленькая преходящая земная жизнь. А Тадж-Махал – это будущая вечная жизнь.
Передо мной и вокруг меня пребывала душа царицы Мумтаз-и-Махал!
Душа столь бесконечно великая, сияющая и прекрасная по сравнению с телом, жившим на земле, а теперь заключенным в гробницу.
В это мгновение я понял, что не душа заключена в теле, а тело живет и движется в душе. И тогда я вспомнил мистическое выражение, которое приведено в одной старой книге и когда-то привлекло мое внимание:
"Душа – то же самое, что и будущая жизнь".
Мне показалось странным, что я не сумел понять этого раньше. Конечно, они – одно и то же; жизнь как процесс и то, что живет, – их можно различать только до тех пор, пока существует идея исчезновения, смерти. Здесь же, как и в вечности, все было единым. Измерения растворились, и наш маленький земной мир исчез в бесконечном мире.
Я не могу восстановить все мысли и чувства тех мгновений; сейчас я выражаю лишь ничтожную их часть.
Затем я подошел к мраморной платформе, на которой стоит Тадж-Махал с четырьмя минаретами по углам. Широкие мраморные лестницы по краям кипарисовой аллеи ведут к этой платформе из сада.
Я поднялся по ступеням и подошел к дверям, где горел свет. Меня встретили привратники-мусульмане с медленными, спокойными движениями, в белых одеждах и белых тюрбанах. Один из них зажег фонарь, и я пошел вслед за ним внутрь мавзолея.
Посредине, окруженные резной мраморной решеткой, стояли два мраморных надгробия; в центре – надгробие Мумтаз-и-Махал, около него – надгробие Шах-Джехана. Оба надгробия были усыпаны красными цветами; над ними в фонаре с прорезями горел огонь.
В полутьме неясные очертания белых стен исчезали в высоком своде, куда лунный свет проникал как бы сквозь туман меняющихся оттенков.
Я долго простоял неподвижно; и спокойные, серьезные мусульмане в белых тюрбанах оставили меня в покое – и сами замерли в молчании около решетки, окружающей надгробия.
Сама по себе эта решетка – чудо искусства. Слово "решетка" вообще ничего не говорит, ибо на деле это не решетка, а ожерелье из белого мрамора изумительной работы. Трудно поверить, что цветы и декоративный орнамент этого белого филигранного ожерелья не были отлиты, что их вырезали прямо из тонких плит мрамора.
Заметив, что я рассматриваю решетку, один из привратников бесшумно подошел ко мне и начал объяснять план внутреннего устройства Тадж-Махала.
Каменные надгробия не были настоящими гробницами; гробницы же, в которых покоятся тела, находятся в склепе под полом. Средняя часть мавзолея, где мы стояли, расположена под большим центральным сводом; она отделена от внешних стен широким коридором, который шел между четырьмя угловыми нишами; каждая ниша находилась под одним из малых куполов.
"Здесь никогда нет света, – сказал провожатый, поднимая руку. – Свет входит только сквозь ограду боковых галерей. Послушай, господин!"
Он сделал несколько шагов назад и, подняв голову, медленно и громко прокричал:
"Аллах!"
Голос заполнил все огромное пространство свода у нас над головами; и когда он медленно-медленно стал затихать, внезапно от всех четырех боковых куполов отразилось ясное и мощное эхо:
"Аллах!"
Ему немедленно ответили арки галереи, но не сразу, а по очереди: голоса раздавались один за другим с каждой стороны, как бы перекликаясь друг с другом:
"Аллах! Аллах! Аллах! Аллах!"
А затем, подобно тысячеголосому хору или органу, зазвучал и сам большой свод; все потонуло в его торжественном глубоком басе: "Аллах!"
После этого опять ответили боковые галереи и купола, но уже тише; еще раз прозвучал голос большого свода, не так громко, и внутренние арки тихо, почти шепотом, повторили его голос.
Эхо умолкло. Но и в наступившем молчании казалось, что какая-то далекая-далекая нота все еще продолжает звучать.
Я стоял, прислушиваясь; с обостренным чувством радости я понял, что это замечательное эхо было заранее рассчитанной частью плана художников, которые дали Тадж-Махалу голос и велели ему вечно повторять Имя Бога».
 
П.Д. Успенский «Новая модель Вселенной»
глава 9 «Душа царицы Мумтаз-и-Махал»
 
« Последнее редактирование: 07 јРав 2011, 22:18:02 от wayter »
Любовь - это камешек, смеющийся на солнце. (Жак Лакан)

Tags:
 

Персидский суфизм | Антология суфийской поэзии | Энциклопедия духовной культуры | Галерея "Страна Востока"
Издательство "Риэлетивеб" | Джалал ад-Дин Руми | Музыка в суфизме | Идрис Шах | Суфийская игра | Клуб Айкидо на Капитанской

Rambler's Top100 Rambler's Top100